Дмитрий Ольшанский: Властям ни в чём нельзя проявить последовательность…

 Дмитрий Ольшанский: Властям ни в чём нельзя проявить последовательность...

Наша система в эти месяцы должна решать проблему, в которой заложено большое внутреннее противоречие. С одной стороны, системе нужно бороться, воевать и побеждать, нужно создать всеобщую лояльность. Чтобы войска были мотивированы, чтобы чиновники делали что-нибудь полезное, чтобы народ поддерживал, чтобы разного рода санкции и трудности успешно переживались.

С другой стороны, система должна на каждом шагу, в каждом своем движении держать эти войска, этих чиновников, этот народ, словом, всю страну — на очень коротком поводке, в состоянии полнейшей неопределенности и как можно большей пассивности, тогда как для побед и свершений, напротив, требуются активность и звонкая определенность.

Власть как бы говорит стране: «ну, ты там что-нибудь делай, но только немножко, строго по линеечке».

Потому что властям нигде и ни в чем нельзя проявить последовательность, приложить силы «до конца», «до упора».

Сделаешь ты, к примеру, из своих военных командиров героев — стране ведь нужны герои в такой момент, не так ли? — а они возомнят что-нибудь этакое о себе, да и превратятся в новых Варенниковых, Рохлиных и Стрелковых, и тогда жди беды.

Или включил ты зеленый свет для волонтеров, помогающих фронту, каких-то активистов и добровольцев, которые вроде бы чем-то полезным шуршат, деньги собирают, помощь привозят, придумывают что-то хорошее, — а они потом решат, что если уж они так удачно развернулись, то дальше, пожалуй, можно и в депутаты пойти, партию сделать, демонстрацию организовать, они ж все русские патриоты, не либералы, не навальнисты, их уже и медалями наградили, — и что с ними делать, по автозакам пихать?

Или расскажешь народу в телевизоре про то, что такое, собственно, наша победа и в чем состоит цель СВО, что такое на практике «денацификация» или «демилитаризация», внятно расскажешь, с цифрами и примерами, — а дальше окажется, что именно того, о чем ты рассказывал, ты добиться не можешь, а может уже и не хочешь, Эрдоган позвонил, что-то интересное предложил, — словом, планировали одно, а получилось другое, и что тогда, признаваться, что все не так, как оно еще вчера было?

Или можно, допустим, отправить на Украину призывников, ударить, как говорится, в колокол народного гнева, ставить в эфир рассказы пленных о том, как их пытали, разжечь огонь настоящей ненависти, всерьез бить по Киеву, по тамошней критической инфраструктуре, и в результате добиться того, что люди будут реагировать на происходящее не вяло-осторожно, а бурно-агрессивно, — но как тогда мир заключать, если товарищ Блинкин вдруг решит сменить пластинку на более-менее выгодных условиях? Эээ, извините, нацисты больше не нацисты?

Можно объяснить стране, что Украина — это Россия, что мы не россияне, а русские, один народ по обе стороны беловежской границы, что мы рискуем всем во имя своего и своих, а не какого-то мутного «антифашизма», — но что тогда делать с «многонациональным народом РФ», у которого день независимости 12 июня, с Белоруссией и Казахстаном, со страхом поволжской и кавказской вольницы, с опасностью русского фашизма, наконец, который мы так долго бороли?

И так во всем.

Надо что-нибудь делать, но на всякий случай ничего делать не надо, а то мало ли как оно повернется.

Надо говорить «А», но ни в коем случае нельзя говорить «Б», ведь всякая последовательность — как длинный хвост, за который можно поймать, тогда как нужно иметь возможность то прыгать по открытой земле, а то быстро исчезнуть в кустах, если понадобится.

Поэтому система и дальше будет упорно пытаться идти вперед и назад одновременно.

И я, кстати, не исключаю, что у нее это получится — если ей и нам всем повезет.

А если не повезет?

Ну, не будем о грустном.

Материал взят отсюда

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector